?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

«Особенности сюжета в новелле Э. По «Овальный портрет»
Творчество Эдгара По укладывается во временные рамки такого заметного и мощного явления в искусстве, как романтизм. Романтизм возник в Европе в самом конце XVIII столетия и продолжался всю первую половину XIX. Романтизм бросал вызов современности и в то же самое время был ярчайшим явлением современности, модным в среде образованных людей. У великих поэтов романтизма, чье творчество пришлось на начало века – Байрона, Кольриджа, Шелли, Жуковского, Лермонтова – были мощные корни в предшествующей литературе, а сами они задали «тон» на долгие годы, и отголоски романтизма мы можем обнаружить в творчестве символистов и модернистов.
Однако то – европейский романтизм, американский же имел свои особенности. Специфика американской романтической литературы кроется не в каких-то особенных литературных приемах или темах, а по большей части в той почве, на которой она взросла. Хронологически она появилась одновременно с европейской, но пути их быстро разошлись «в самом начале и так по-настоящему и не пересеклись» 1.
Получилось так оттого, что, хотя тяга к загадочному, неосознанному и даже пугающему у европейского романтизма и американского романтизма была общей, и идеалы также были общими, но при этом американский романтизм и европейский оказались в разном положении, в неравной «весовой категории» (если можно так выразиться). Отсюда и возникла скрытая полемика между ними, иногда прорываясь наружу, но никогда не переходя в состояние открытой конфронтации.
Причина этого была в следующем, как пишет Анастасьев: «европейцы – продолжатели, им было с кем вести диалог, какие бы напряженные и даже драматические формы он бы ни принимал. Американцы – зачинатели, первопроходцы» 2.
То есть, у американских романтиков не было предшественников-американцев. Собственная американская литература началась именно с американских романтиков, сумевших отодвинуть в сторону печатника, публиковавшего европейскую литературу и «полезные книги», и поставить рядом с ним писателя-американца, убедив соотечественников, что «небо в чашечке цветка» – предмет не менее достойный, чем злаки, которые нужно собирать во время урожая» 3. Во многом опираясь на европейскую литературную традицию, многое черпая из нее, американские романтики все же имели свой, отличный от их европейских «товарищей по клубу» взгляд на мир, на его прошлое, настоящее и будущее. Проблема и особенность американского романтизма состояла именно в том, что у него не было никаких литературных корней в отечественной почве. У него не было предшествующей американской литературной традиции и в этом смысле полемизировать было не с кем, преодолевать – нечего, бросать вызов – нечему и тосковать не о чем. Если европейские романтики с тоской смотрели в прошлое, то американские думали больше о настоящем.
Разница кроется еще и в социально-экономических процессах, происходивших в это время в Европе и Америке. В Европе это было время активного продвижения третьего сословия вперед, на все более высокие уровни. Буржуазия захватывала деньгами все новые и новые позиции, проникая во все более высокие сферы и оттесняя обедневающую дворянскую аристократию в сторону. Аристократия утрачивает былое влияние, былые позиции, а деньги начинают приобретать все большее значение. Третье сословие, таким образом, породив себе противника в образе пролетариата своей беспощадной эксплуатацией, духом стяжательства и наживы породило себе противника и в сфере аристократической, интеллигентной – в образе поэта (назовем так литератора-романтика, ибо для романтизма характерно тесное взаимодействие поэзии и прозы). Поэту-романтику был чужд дух наживы, которым было проникнуто современное ему общество, и его не интересовали и не устраивали цели «здесь и сейчас», его не привлекало вероятное будущее, он считал свое время временем, утратившим героев, оно было для него чужим. И потому поэт-романтик устремлял свой взор в прошлое, находя героев в эпохе Средневековья, а то и античности. Тоска по «времени героев», мрачность по отношению к настоящему и напряженный взгляд в прошлое в поиске идеала – характерные черты европейского романтизма.
А в Америке литература только зеркально, в перевернутом виде отразила европейскую ситуацию. Писателям здесь не на что было опереться, не на что было оглядываться и, наверное, не следовало. Прошлое их было рядом, требовалось лишь освободить его от лишних (по их мнению ) наслоений, привычек, традиций и, взяв все живое, двигаться вперед.
Американский романтизм расцвел на благодатной почве: то было время настоящего, подлинного и полного завоевания Америки, время героев. И если для европейца-романтика в современности не было героя, то для американца современность была ими, так сказать, переполнена. Эпоха покорения земель, эпоха пионеров была для Америки и эпохой расцвета демократии – со всеми ее плохими и хорошими сторонами, эпохой изобретений (были изобретены швейная машина, револьвер, конвейер, телеграф), эпохой сколачивания капиталов. И хотя дух накопительства и стяжательства наполнял ее, но в ней присутствовал и освежающий поток стремления строить новое общество, новое государство, покорять просторы. Ничего подобного в Европе не происходило. Третье сословие в Америке было, во-первых, в каком-то смысле здоровее европейского, а во-вторых, оно составляло практически абсолютное большинство, так как каждый имел шанс сделать себе состояние. Все здесь было зыбко и ново. Поэтому американский романтизм был более оптимистичен и рационалистичен, нежели европейский. Американские романтики не боялись смотреть в будущее и не чурались современности, ибо прошлого у них почти еще не было.
Такова была почва, на которой возрос талант Эдгара По.

Эдгар По выделялся среди своих соотечественников всем: и талантом, и судьбой, и философией жизни и творчества (которые для него, как для истинного романтика, были неразрывны).
Эдгар Аллан По родился в Бостоне 19 января 1809 года в семье актеров и в два года остался круглым сиротой. Маленького мальчика взял на воспитание бездетный богатый торговец табаком Джон Аллан. Существует легенда (одна из многочисленных, окружавших имя Эдгара По еще при жизни), что родители По заживо сгорели при пожаре в театре. Сам он неоднократно слышал в детстве эту историю от своей няни-негритянки, любившей рассказывать мальчику страшные истории. Возможно, это оказало свое влияние на его творчество.
В доме Джона Аллана Эдгар рос в достатке, ни в чем не зная отказа. Он получил отличное образование, побывал вместе с приемным отцом в Англии, где тесно соприкоснулся с романтизмом, впитал в себя его дух. По возвращении из Англии Эдгар начинает впервые чувствовать психическую неуравновешенность из-за осознания того, что он – неродной сын и полностью зависит от благосклонности неродного отца. В конце концов это приводит к тому, что в 1825 году, будучи студентом Виргинского университета, он рассорился с приемным отцом из-за того, что тот отказался оплачивать его «долги чести» – Эдгар По играл в карты и весьма неудачно.
Поссорившись с Алланом, По сбегает из дома и уезжает в Бостон, где издает свой первый сборник стихов «Тамерлан и другие стихотворения бостонца». Стихи не имели успеха. По остался совсем без средств к существованию и вынужден завербоваться в армию, где и прослужил два года. После возвращения из армии он ненадолго примирился с Джоном Алланом, но после смерти приемной матери порвалась последняя нить, кое-как связывавшая их, и они поссорились окончательно, Аллан вычеркнул Эдгара из своего завещания.
Эдгар По живет в Балтиморе у тетки, сестры отца, знакомится с ее дочерью, юной Вирджинией, которой суждено стать его женой и великой любовью всей жизни. Черты любимой Вирджинии Эдгар отразит потом во многих портретах своих героинь, таких же утонченных, нежных, невероятно прекрасных и почти нереальных, как сама Вирджиния.
Оставшись без денег, По пытается публиковаться, и от голодной смерти его спасает гонорар за новеллу «Рукопись, найденная в бутылке», опубликованную в журнале «Сатердей визитор» в 1833 году. В дальнейшем По пишет новеллы, работает в различных изданиях журналистом и редактором.
Смерть Вирджинии в 1847 году стала для него ударом, от которого он так и не оправился и умер в 1849 году загадочной смертью.
Творчество Эдгара По противоречиво: «романтические влияния и предельно рационалистическая творческая теория и практика; «аристократическая» отъединенность и ярко выраженные черты «американизма», образы потусторонней идеальной красоты и художественное провидение» 4 - вот его основные черты.
Как уже упоминалось выше, американскому романтизму свойствен оптимизм. Эдгар По на первый взгляд выпадает из этого определения. Если романтическому поэту следует быть несчастным, диссидентом, скандалистом, бретером – По им был. А еще романтик должен быть непонятным для современников. И он был им. В Америку По как поэт и писатель «вернулся» уже после смерти и кружным путем, через Европу.
Его творчеству присуща неуемная фантазия, и фантазия болезненная, он кажется даже слишком мистическим писателем на первый взгляд. Однако, если мы приглядимся к его творчееству повнимательнее, то увидим, что на самом деле мистика у него получает более-менее рациональное объяснение, через болезненные состояния психики и сознания, в которые герой входит из-за недуга или опьянения.
Его проза была прозой поэта-романтика, требования к ней он предъявлял такие же, как и к поэзии, поэтому обязательным условием была таинственность, загадочность. Проза стала царством фантазии. Но все сверхъестественное подчинено суровой логике, таинственное обрастает старательно подобранными деталями. Для невозможного устанавливается закономерность. «Самый неправдоподобный сюжет, пугающая и загадочная атмосфера, страшные события в его новеллах подкрепляются такими реальными, жизненно правдивыми деталями и подробностями, что создают впечатление настоящих» 5. Многие произведения написаны в форме философской мистерии, явной или скрытой, они как будто вещают о каком-то знании, что может быть даровано лишь поэтическому воображению.

Американская литература началась с новеллы. Новелла – «малый жанр эпоса, короткая история в прозе, отличающаяся острым сюжетом, часто парадоксальным, композиционной отточенностью, отсутствием описательности» 6. И именно с новеллы началось признание американской литературы как литературы самостоятельной, имеющей право на существование и способной его подтвердить. Эдгар По является одним из родоначальников жанра новеллы в американской литературе, его с полным основанием можно назвать одним из отцов американской литературы. «К рубежу веков в Америке сложилась в какой-то степени уже каноническая форма рассказа – остросюжетная новелла, исполненная динамизма, с неожиданной концовкой, в которой сосредоточена вся сила повествования. Часто новелла строится на контрасте между содержанием и концом. Все эти признаки, которые можно назвать устойчивыми признаками жанра, были определены и художественно продемонстрированы Эдгаром По» 7. В определении сущности новеллы как жанра Эдгаром По родовая черта новеллы – новизна – сохраняет свое значение. Только качественная наполняемость понятия «новизна» несколько трансформируется в связи с особенностями романтического мироощущения. На первый план выдвигается элемент исключительности. Для романтиков новое тождественно исключительному, необычному и через него романтик старается познать действительность. В новелле Эдгара По в центре внимания всегда исключительная ситуация, вокруг которой все и вращается. Причем По расширяет сферу исключительного за счет изображения патологических состояний психики, «это и определяет содержание эффекта, требования к которому и составляют основу теории новеллы Эдгара По» 8. Для По не так важен сюжет, сколько атмосфера, общий эмоциональный накал, и новизна именно в них.
Условно новеллы Эдгара По можно разделить на две группы: новеллы «логические», где новизна и острота сюжета кроются именно в логических загадках (именно эти новеллы легли в фундамент детективного жанра), и «готические», или же «фантастические». Именно в них наиболее полно выразилась своеобразная эстетика творчества По. Основа этой эстетики – глубокое и специфическое восприятие смерти. Смерть – зловещая фигура, постоянно стоящая за плечом поэта, символ не только конца жизни, но и страданий и боли. Категория ужасного у По неразрывно связана с этим особенным, личностным восприятием смерти. Ужасное у По – не потусторонний ужас, а внутренний мир человека, боль его души и страдания от дисгармонии и опустошенности.
Но вместе и тем эстетика По в определенном смысле оптимистична, ибо смерть для него не означает бесповоротного конца всего, что мы видим, например, в новелле «Овальный портрет».
Мир «готических» новелл Эдгара По населен призраками, здесь господствует атмосфера страха, все проникнуто тлением. В новелле «Овальный портрет» действие происходит в старом заброшенном замке, который «был мрачен и величав… убранство здесь было богатое, но старинное и обветшалое», в комнатке, где расположился безымянный герой новеллы, кровать была с тяжелым балдахином черного бархата. Загадочность возникает с первых же слов – и не оттого, что происходит что-то непонятное и странное, нет. Начало новеллы вполне прозаично: герой был болен и ранен, и его слуга отыскал ему убежище в безлюдном заброшенном замке. Болезнь не отпускает героя, он страдает от лихорадки и вынужден принять опиум, чтобы как-то облегчить свои страдания. Это – первая часть новеллы, как бы введение. Сама новелла состоит из двух различных по размеру частей.
Писателя не интересует интрига, ему любопытно другое – «подводное течение мысли», не обстоятельства, а «философия обстоятельств», не предметы, а тени предметов. Все это мы видим в новелле «Овальный портрет». Фантазия По не имеет границ, но это – болезненная фантазия. Начало новеллы, хотя и насыщенно мрачными красками и образами, но вполне прозаично и в нем нет ничего сверхъестественного, несмотря на то, что к этому есть все предпосылки. Обстановка преподнесена таким образом, что читатель все время в напряжении ожидает появления этого сверхъестественного, и автор исподволь подводит читателя к явлению потустороннего. Потустороннее является традиционным образом для творчества Эдгара По – едва только герой принимает опиум и его сознание подходит к пограничному состоянию, как игра света от множества горящих свечей явило ему портрет в овальной золоченой раме. И здесь – кульминация действия, ибо завязкой было принятие героем опиума и – как следствие – измененное состояние сознания героя, в котором он становится наиболее восприимчив к прикосновению вечного.
Портрет изображает прекрасную юную девушку – как и все героини По, она прекрасна нечеловечески призрачной, небесной красотой. Более того, искусство художника так велико, что героя даже пугает этот портрет – настолько живым он кажется. Плечи, грудь и голова девушки словно бы выступают из тени, как будто она смотрит на безымянного героя новеллы из потустороннего мира – да, впрочем, может быть, так оно и есть? Ведь далее следует развязка, вторая часть новеллы, в которой мы узнаем историю портрета – загадочную и пугающую. В развязке же подается и центральная идея новеллы о великой силе искусства, способной обессмертить через смерть: «Волшебство заключалось в необычайном живом выражении, которым я был сперва изумлен, а под конец и смущен, и подавлен, и испуган. У меня не стало более сил видеть печаль, таившуюся в улыбке полураскрытых губ, и неподдельно яркий блеск пугливо расширенных зрачков». Портрет предстал перед героем живым и настоящим, куда более настоящим, нежели все, что окружало его. Но (как и всегда в своих новеллах) Эдгар По ничего не утверждает от себя – мы видим происходящее глазами героя, погруженного в пограничное состояние сознания из-за лихорадки и опиума. Здесь, как это у По очень часто бывает, присутствует элемент автобиографичности, и даже не очень скрытый – известно, что писатель и сам частенько курил опиум, стало быть, симптомы этого состояния ему были знакомы. По пугает читателя не истинно «готическими ужасами», как то делали европейские романтики, особенно Гофман, нет, его ужасы не приходят откуда-то извне, а кроются внутри самого человека, в его фантазии и воображении, под воздействием болезни или наркотика порождающих чудовищ. По слишком для романтика рационалистичен, но от этого не менее «готичен», чем тот же Гофман. В «Овальном портрете» мы видим не явление в мир людей потустороннего мира, а отзвук катастрофы сознания, которая гораздо более явственно была показана в «Падении дома Ашеров». Иллюзия достоверности, подкрепляемая повествованием от первого лица, вовсе не означает того, что По действительно хочет сказать нам то, что, как нам на первый взгляд кажется, он говорит. Право решать, что в показанном достоверно, а что нет, он оставляет читателю – дескать, «хотите – верьте, хотите – нет». Самому писателю не так уж и важно, насколько мы ему поверим, ему важно, услышим ли мы то, что он хочет нам сказать на самом деле. Недоговоренность, неизвестность и загадочность начинают накапливаться с самого начала, а развязка наступает в конце. Страшное, необычное нужно Эдгару По для того, чтобы ввести читателя в состояние ужаса и тем самым «вырвать его из бытовой цельности и заставить его содрогнуться от соприкосновения с миром вечности, с «верховностью новизны» его» 9. Это соприкосновение в новелле «Овальный портрет» происходит во второй части.
Вторая часть новеллы в три раза по объему меньше, чем первая, и представляет собой нечто вроде вставной истории, новеллы в новелле. Вместе с тем это органично сочетается с общим свойством новелл По, в композиции которых последний абзац является ключом ко всему произведению, раскрывает авторский замысел, оформляет идею. Герой, очарованный и напуганный явлением живого портрета, листает тетрадь, в которой описываются картины и рассказываются их истории. Вместе с героем и в его восприятии мы узнаем тайну портрета.
Наступает развязка, и читатель прикасается к миру вечности. Художник, написавший портрет, безумно любил свое искусство, но так же безумно он любил и свою молодую жену. И в его сознании смешались эти два чувства. Сверхъестественным образом, сам того не заметив, он отнял земную, бренную жизнь у любимой и дал ей вечную юность на холсте: «краски, которые он наносил на холст, он отнимал у той, которая сидела перед ним и становилась час от часу бледнее и прозрачнее». Вот почему портрет был живым – в запечатленный на холсте образ ушла вся жизнь той, с кого писался портрет. Здесь мы снова встречаем сквозную для творчества По идею ужаса одинокой души, разлада гармонии разума и чувств, выраженную в характерном для По мнимом противопоставлении жизни и смерти, любви и искусства, и идею «завистливой», «мстительной» смерти, всегда стоящей за плечом творца. Как бы ни была неоднозначна фигура смерти для По, основное ее смысловое наполнение – жестокое «никогда». Эта обреченность, однако, тоже мнима – ведь красота безымянной жены художника никуда не исчезла, она бессмертна, потому что дарована свыше, равно как и искусство, благодаря которому и нет смерти. Трагический ключевой момент новеллы на самом деле – оптимистичен: смерть, победив в быстротечном мире плоти, проиграла бой в нетленном мире искусства: «И тогда художник промолвил: «Но разве это – смерть?»


1- М. Анастасьєв «Будівничі (американський романтизм)» //Вікно в світ, 1999 №4, с. 33
2- там же
3- там же
4- Эйшискина Н. Эдгар По, его жизнь и творчество //Вопросы литературы, 1963, №10, с. 206
5- Гордєєва Л. В. Занурючись у темні глибини свідомості. Едгар По // Зарубіжна література в навчальних закладах, 1997, №3, с. 22
6- Современный словарь-справочник по литературе. М. 1999, с. 259
7- Ахмедова У. Эдгар По – мастер новеллы //Советский Дагестан, 1980, № 5, с. 69
8- там же, с. 70
9- Нефедова Т. Некоторые особенности сюжетных ситуаций в новеллах Э. По // Проблемы поэтики и истории литературы, Саранск, 1973, с. 248